Школа Счастья
и Света.



Учимся быть
детьми Божьими!


Это школа духовная
религиозная,
она хоть и детская,
но очень серьёзная.



Тут нет учителей
и даже нет уроков,
тут берут пример
только лишь с Пророков.



Приходите к нам смелей
ведь наша школа без дверей!
Под открытым она небом -
будет жить Земля отныне
не единым только хлебом!



У колокольни!

Литва, Вильнюс.


Творческий кружок
детей Божиих

Информация:


Tel. +370 614 63154.
Виталий.

Skype - vitalijusvilnius

religijafilosofija@gmail.com
 


2. Искусство защиты любви и света

   "Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских... дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолевши, устоять. Итак, станьте... облекшись в броню праведности... возьмите щит веры... и шлем спасения... и меч духовный, который есть слово Божие".

Послание к Ефесянам св. ап. Павла, гл. 6, 11-17.

   Сегодня мы с опаской относимся к армии, к применению военной силы, знаем, сколько зла творит война. Так можно ли считать искусство воина положительным? Безусловно, да, хотя и его, как все на этом свете, сатане удалось в немалой степени извратить и подменить. Но мы знаем великих святых и пророков – известных борцов с силами зла: Георгия Победоносца, Иоанна-воина, князя Владимира Крестителя Руси, Александра Невского, других святых защитников земли русской; знаем боевой путь пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и да ниспошлет ему мир) и воинство Али в исламе; знаем главу христианского Небесного воинства – архистратига архангела Михаила – поэтому сказать, что воинское искусство не от Бога, было бы неверно.
   Но есть принципиальное отличие воинства Божественного от воинства сатанинского. Воины света – всегда защитники, их главная задача (см. эпиграф) – устоять перед натиском сил зла, сохранить и очистить от тьмы свет любви в наших сердцах и душах. Задача сатанинского воинства – сокрушить и уничтожить, напасть и разрушить любой ценой: "Победителя не судят", "Лучшая оборона – нападение", "Если враг не сдается, его уничтожают" и т.п. – вот его лозунги-программы. Сатана учит своих воинов черпать силу в ненависти, искать поддержку в ярости и гневе, совершенствоваться в нанесении ударов по противнику. Сейчас пущено в мир еще более опасное и замаскированное оружие – системы восточных единоборств, где учат наносить уже не физические, а психические энергетические удары. И пусть не обольщаются те, кто попадается на демагогические заверения, что это искусство самообороны, на проповедь извращенной якобы "любви" к сопернику ("враг по плечу – долгожданнее друга", как выразил эту логику А. Вознесенский). Достаточно посмотреть на методы этой "защиты" и "любви", чтобы их сатанинская природа стала очевидной. Эти техники разработаны в глубинах демонических слоев, телохранителями высших иерархов сатанинской системы. Поэтому они, конечно, тоньше и изощреннее элементарного мордобития обычных бесовских сил, но обольщаться по поводу источника всех этих у-шу, каратэ, айкидо и т.д. – несть им числа, прости, Господи, за упоминание! – не стоит, они не от Бога. Последняя из упомянутых особенно замаскированная, ибо делает вид, что не пользуется силами нападения, а ловит соперника на его же собственной агрессии. Но это любимое сатанинское самооправдание: "Я не виноват – он первый начал", доведенное до своего логического завершения. Задача Небесного воинства – погасить агрессию, а не развернуть ее на атакующего и, добавив свою, сокрушить противника. Иисус Христос посланных к нему воинов обращал в свою веру, делал союзниками: "хотели схватить Его; но никто не наложил на Него рук... служители возвратились... и... сказали им: для чего вы не привели Его? Служители отвечали: никогда человек не говорил так, как Этот Человек. Фарисеи сказали им: неужели и вы прельстились?" (Ин. 7, 44-47).
   Но это лишь одна, достаточно очевидная подмена, на которую положительная и чистая душа не попадется. Придуманы и гораздо более хитрые ловушки для разоружения перед силами зла. О них особенно важно знать тем честным и светлым людям, к которым обращена эта книга.
   Первая задача воина света в условиях господства "князя тьмы" – насколько это возможно, уходить от прямых столкновений, предотвращать саму необходимость отражать удары, ибо численный перевес на стороне сил зла и специально лезть под удар – не очень мудро; Спаситель предупреждал: "будьте мудры, как змии" (Мф. 10, 16). Сейчас мало кто осознает глубинную суть учения Иисуса Христа о защите любовью, которое сильно затуманено в существующем переводе Евангелия. В этом учении три основных взаимосвязанных момента: как избегать столкновений с силами зла, как вести себя в момент их прямой атаки и, наконец, что делать после конфликта.
   Они изложены в заповедях, высказанных в разных частях Евангелия, но образуют цельную систему, в рамках которой только и можно понять конкретный смысл каждой отдельной заповеди. Одна из тактик сатаны, применяемых для разрушения сути учения, заключалась в нарушении его цельности, выдергивании заповедей поодиночке и рассмотрении их вне контекста высказывания. В результате возникли представления, вроде бы опирающиеся на Евангелие, но по сути противоречащие ему.
   Так случилось и с одним из самых известных: "...не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую" (Мф. 5, 39). На этой заповеди строятся все известные теории "непротивления" с толстовской во главе. Но надо учесть контекст: "...сказано (говорит Иисус Христос – авт.): "люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего". А Я говорю вам: любите врагов ваших..." (Мф. 5, 43-44); сказано: "око за око, и зуб за зуб". А Я говорю вам: "не противься злому. Но кто ударит тебя..." и т.д. (Мф. 5, 38-39). "Око за око" – это известный с древнейших времен закон кровной мести, закон, утверждающий право ответа злом на зло. Это закон по сути языческий, но подсунут он сатаной и в Ветхий Завет. Непосредственно в 10 заповедях его нет, он идет как дополнение и уточнение к ним. Но это как раз тот самый случай, когда последующие наслоения "законников" выхолостили самую суть Закона. Право кровной мести и расплаты за обиды дано сатаной для совращения и закабаления нестойких душ, попавшихся на его любимое: "Он первый начал". Убийство – смертный грех перед Богом, убийца обрекает себя на духовную смерть самим фактом преступления. Его наказание – в полном отпадении от Бога, в лишении его поддержки. Сатанинские прислужники подменили понятие "духовная" понятием "земная". Смертный грех в их представлении – грех, достойный наказания смертью. Об этом и говорится на следующих после изложения 10 заповедей страницах Ветхого Завета. Причем там смерть становится расплатой уже не только за убийство, но и за нарушение всех заповедей – от "не прелюбодействуй" (мы говорили, что некоторыми пророками это тоже считается смертным грехом) до "Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти" (Исход. гл. 21, 17). Мера наказания не только не соответствует мере преступления, но впрямую противоречит заповеди "не убий".
   Именно против этого прямого нарушения Закона, оправдания зла под видом внешней законности и выступает Иисус Христос в заповеди: "обрати к нему и другую". Он говорит прежде всего о прекращении мести, взаимной вражды, как бы узаконенного права наносить вред другим: "Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: "Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь" (Рим. 12, 19). Чтобы остановить действие взаимной вражды, кто-то должен отказаться от права отмщения, первым не ответить ударом на удар. Закон мести подброшен людям для разжигания бесконечной взаимной вражды. Кто-то убил вашего брата, и теперь вы вроде бы имеете "законное" право отомстить за него. Обидчик убит, и, кажется, справедливость восторжествовала. Не тут-то было. Сатанинская демагогия являет себя во всей красе: уже вы убили (или по вашему иску казнили – им не важно) чьего-то брата (зятя, сына, отца), и теперь имеют вроде бы "законное" право убить вас; потом приходит очередь вашего сына мстить... Без конца растет счет убийствам, люди на деле попирают подлинный Закон и заповедь "не убий", хотя на словах вроде бы все признается.
   Впрочем, и в Ветхом Завете "око за око" сказано совсем не в том смысле, как это понималось ко времени прихода Спасителя. Там не сказано: "Потребуй с обидчика", там сказано: "А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб" и т.д. (Исх. 21, 23-25), то есть если ты нанес кому-то вред, то накажи сам себя равным вредом, если это успокоит обиженного. Меняться это положение начинает во Второзаконии, где дело представляется суду и уже не сам совершивший проступок отвечает за него, а суд присуждает ему отвечать за вред (см. Вт. 19, 17-21). Вот здесь – через право судить и осуждать других – и прокралась главная подмена в Закон Моисея. Поэтому появляется другая важнейшая заповедь: "Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете" (Лк. 6, 37); "каким судом судите, таким будете судимы" (Мф. 7, 2). Здесь еще одна грань второй заповеди любви – предъявлять себе те же претензии, те же требования, что и другим, а то, как сказано дальше, у ближнего мы сучок готовы заметить, тогда как в своем глазу и бревна не чувствуем (Мф. 7, 3-5; Лк. 6, 41-42.). В заповеди заключен и более глобальный смысл. Она начинается с призыва вообще не судить – имеется в виду тот грех, с которого началось падение: сравнение себя с другими, желание выделиться за чужой счет. Сравнение неизбежно порождает зависть к другим или недовольство их действиями. До грехопадения каждый занимался своим делом и не вмешивался на своем уровне в дела ближних – мы все отчитываемся перед Богом, а не перед окружающими. Судить других начинают от праздности, от безделия, а это дает повод к конфликтам. Отрицательная мысль, даже если она не высказана, приносит вред окружающим, люди интуитивно чувствуют недовольство, и, если человек, вызвавший ваше недовольство, по природе агрессивный, – не удивляйтесь, что на вас потом обрушится водопад насилия: вы сами спровоцировали его недовольным или осуждающим взглядом. Люди не видят скрытых причин своих неприятностей, а сколько случаев бытового насилия – ссор и преследований на улице, вроде бы случайных нападений по пути домой и т.п. – было вызвано высокомерным или презрительным взглядом, брошенным вами на того, кто к вам потом пристанет, чуть раньше – в автобусе, магазине, на остановке... Эти люди очень злопамятны, и не стоит задевать их своим осуждением. К сдержанности в мыслях призывает и последняя из заповедей Моисея, где говорится о зависти: "не пожелай" жены, машины, квартиры ближнего своего (если перевести на реалии нашей жизни). А в Евангелии прямо сказано: кто по любому пустяку гневается на ближних, уже может считаться преступником, кто выражает это недовольство вслух – является крупным преступником (таким, которых судил высший суд Израиля – синедрион), а кто впрямую осуждает другого, тот сам оказывается достоин "геенны огненной" (Мф. 5, 22 – перевод наш).
   Желание судить и рядить ближних – основной повод для конфликтов. Соблазны тут возникают и на материальном, и на духовном уровне. В первом случае надо научиться довольствоваться самым необходимым для жизни и не зариться на материальные излишки других, и уж тем более самому не гоняться за ними. Вопрос о богатстве тоже достаточно искажен и нуждается в уточнении. Евангелие отнюдь не призывает к нищете, как пытались изобразить его критики и как порой кажется верующим. Нигде не сказано, что человек должен махнуть на себя рукой, ходить грязный и оборванный и питаться отбросами. Это впрямую противоречит заповеди любви к себе. "Дано мне тело – что мне делать с ним, таким единым и таким моим?" – очень верно поставил вопрос О. Мандельштам. Тело дано душе для бытия в этом грязном и трудном мире, и задача души – заботиться о нем как о необходимом проводнике ее воздействия на мир. Человек послан в этот мир не нищенствовать, не попрошайничать, а трудиться. Нужны очень серьезные причины, чтобы жизнь за счет милостыни была оправдана – тяжелые болезни, увечья. Именно своим содержательным трудом облагораживает, украшает, упорядочивает мир человек, то есть несет в него свет истины, гармонии, любви. Апостол Павел прямо пишет, что нужно "делать свое дело и работать своими собственными руками,... чтобы вы... ни в чем не нуждались" (1-е Фесс. 4, 11-12). Мы "не от мира сего", но мы посланы в этот мир освещать его, и "Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет" (Лк. 8, 16). Тело – подсвечник для свечи души нашей, и, если мы не заботимся о нем, свеча покрывается грязью, начинает светить более тускло.
   Речь идет не о заботе как таковой, а о нарушении меры заботы, о превращении материальных забот из средства в цель жизни человека. Нигде не осуждается достаток как нормальное состояние людей, умеющих добросовестно трудиться, но накопление богатства, труд в ущерб молитве и служению Богу, труд впрок и про запас на будущее не поощряется: "довольно для каждого дня своей заботы" (Мф. 6, 34) и "Не собирайте себе сокровищ на земле... Но собирайте... на Небе...ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше" (Мф. 6, 19-21). "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все (что есть, что пить, во что одеться – авт.) приложится вам" (Мф. 6, 33). Накопление богатства вызывает соблазны, привлекает воров, завистливые взгляды, то есть опять же провоцирует конфликты. Когда пища, жилище и одежда перестают служить человеку, а превращаются в предмет его служения и поклонения, тогда и происходит перекос, тогда и нужно вспомнить, что "не хлебом, одним будет жить человек, но всяким словом Божиим" (Лк. 4, 4).
   Другой вопрос о духовных искушениях – осуждение подлецов и негодяев, преступников, просто наглецов, пристающих к нам. Здесь проходит очень тонкая грань. Мы не должны ни в коем случае отказаться от различения добра и зла, но различать – еще не значит осуждать. Здесь опять перевод одним словом: "суд", "осуждение" – не передает оттенков смысла. Зло нужно уметь распознавать, но не выискивать вокруг, не копаться "в глазе брата своего". Вокруг нас в этом смешанном мире нет ни одного абсолютно положительного или абсолютно отрицательного явления, и очень многое зависит от нашего взгляда на них. Можно сосредоточиться на недостатках, видеть прежде всего то, что мешает нам жить, к чему нас так решительно призывали вожди типа Сталина, Мао. И тогда мы сами начинаем поворачивать к нам все явления и людей отрицательными сторонами, как бы окружая себя стеной зла. Способность видеть прежде всего отрицательное, подчеркивание и выделение его характерны для сатанинских служителей, неспроста Иисус Христос говорил: "Если же око твое будет худо (как переведено в каноническом тексте, т.е. если тк видишь вокруг только плохое – авт.), то смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?" (Мф. 6, 22-23; Лк. 11, 34-35). Мало того, указания на недостатки других часто служат для того, чтобы замаскировать собственные, как правило, более опасные, и перевести внимание на более беззащитных, прикрыть критикой других свои неприглядные дела: вор громче всех кричит "держите вора". Прислушиваться к критике, к замечаниям, советам (что тоже есть скрытая форма осуждения) нужно, но торопиться исполнять их – не всегда. Советующий ведь не несет такой ответственности, как поступающий по совету, да и не все советы бывают добрые. Люди советуют, исходя из своих представлений о жизни, а принимать решение надо перед лицом собственной совести – голоса Бога внутри нас. Вот этого советчика только и можно принимать всерьез.
   С другой стороны, в любом, даже самом плохом явлении можно увидеть хоть что-то хорошее, и, если мы выделяем и подчеркиваем хорошее, оно тоже окружает нас стеной и создает защиту от ударов тьмы. Критичность, осуждение других неизбежно вовлекают нас в конфликты, и, напротив, умение видеть красоту и гармонию окружающего мира, ценить все лучшее, что есть в обстоятельствах и людях, – уводит и защищает от них. Суть защиты любовью можно определить как активное, доброжелательное отношение к миру, опережение и гашение своим положительным настроем угрюмого и агрессивного состояния других: "Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми" (Рим. 12, 18).
   И в глубинном своем смысле суть заповеди любви состоит не столько в "непротивлении злу", сколько в "непровоцировании зла". Непротивление предполагает, что вы не устояли в добре, что дали где-то повод для нападения, что с вами уже вступили в конфликт. Но опять же мы знаем, что чем более следует заповедям любви человек, чем светлее становится, тем опаснее он для сил тьмы и тем больше усилий они предпринимают, чтобы погасить его. А если это не удается, не останавливаются и перед прямым уничтожением. Как вести себя в случаях прямой атаки сил зла?
   И здесь уже приходится восстанавливать истину, очень сильно искаженную теориями непротивления, типа толстовской: они, по сути, обезоруживают нас перед лицом зла. В Евангелии сказано: "не воздавайте злом за зло" (Рим. 12, 17). Л. Толстой призывает: не отвечайте насилием на зло. А это очень разные вещи. Евангелие говорит об отказе от злой силы, но не от силы вообще. Толстой же перестает различать добрую и злую силу и доходит до полного отказа от противостояния злу, то есть до подчинения ему. В теориях непротивления наносится главный удар по искусству воина, через них Сатана стремится демобилизовать силы света, отдать их на съедение злу, оставить полностью беззащитными.
   Линий подтасовки тут очень много: от "обрати к нему и другую" до "любите врагов ваших". В одной средневековой притче рассказывается о епископе, которого на узком мосту над рекой, не поделив дороги, вдруг ударил идущий навстречу бравый вояка. Епископ, как и положено, подставил обидчику другую щеку и тут же получил вторую пощечину. Тогда он, будучи мужчиной довольно крепким, сгреб наглеца в охапку, швырнул в реку и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Когда же ему с возмущением стали указывать на нарушение заповедей, он спокойно ответил: "Там не написано, что надо еще раз подставлять первую".
   И это абсолютно верно – в Евангелии не сказано, что надо подставляться силам зла без конца и позволять им творить с собой все, что угодно. Там написано только то; что надо до конца стараться образумить их, удержать от греха. И если кто-либо в сердцах, не сдержав раздражения, вдруг бросится на вас, то, подставляя под удар другую щеку, вы прежде всего демонстрируете нападающему, что не хотели давать повода к драке и гневу, и, если ему показалось, что вы его собирались обидеть, – он ошибается. На зло вы отвечаете отсутствием зла. Во многих случаях этого оказывается достаточно, чтобы прекратить конфликт. Если перед нами нормальный человек, он в этот момент начинает осознавать свою неправоту, свой грех, мы даем ему возможность одуматься и покаяться. Нам надо не только самим удержаться от зла, но и другому помочь справиться. с этим бесовским одержанием. Причем речь идет не только об ударе, а о любом отрицательном воздействии на нас: "творите добро ненавидящим вас, благословите клянущих вас, молитесь за творящих вам обиду" (Лк. 6, 27-28, старославянский текст). Первую часть уточняет ап. Павел: "если враг твой голоден, накорми его; если жаждет – напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром" (Рим. 12, 20-21). Что значит "благословите клянущих"? Тем, кто вас злословит, ругает, проклинает, не надо отвечать бранью на брань, злым словом на злое, а надо отвечать добром, т.е. благим словом – вот о каком "благословении" идет речь. И, наконец, молитесь. Это очень важный момент.
   Ап. Павел ясно говорит, что "наша брань не против крови и плоти, ... а против духов злобы поднебесных" (Еф. 6, 12). Если к вам начинают приставать, злословить, задираться – неважно где: на улице, в магазине, дома, на работе, – самое первое необходимое защитное средство – начать читать молитвы, причем лучше самые простые – сложные в этот момент могут вылететь из головы. Пусть это будет хотя бы "Господи, помилуй!", если вы не знаете твердо даже "Отче наш". Атака на вас всегда идет с помощью бесовских сил – лукавых, которые стремятся проникнуть в ваше сознание и вызвать ответное раздражение. Обиды, задирания, удары – провокации сатаны на ответные сатанинские же действия. Если сорвались, разгневались, закричали, ударили в ответ – значит, сатанинские силы овладели вами, вошли внутрь и сделают, что хотят: сломают или запачкают тонкие планы души и сознания, разрушат вашу внутреннюю защиту от ударов зла, а затем сокрушат и извне. Не удивляйтесь, если после ссоры у вас заболят голова или сердце, наступят упадок сил и глубокая депрессия, – вы сами допустили лукавых разбирать вас на части. Поэтому, чтобы не дать им пробраться внутрь или изгнать их оттуда, надо начать читать молитву и молиться до тех пор, пока уляжется раздражение. Когда успокоитесь – результат достигнут: бесы удалились восвояси, не добившись желаемого, еще одно сражение с силами тьмы выиграно, вы устояли в добре – значит, победили зло.
   Молиться надо не только за себя, но и за обижающего вас: не за то, чтобы Господь благословил его на зло, а за то, чтобы очистил от зла, удержал от греха. Мы должны противостоять злу и в себе, и в других активной молитвой – усилением света в себе, усилением потока положительных Божественных сил. Предельной мобилизацией, собранностью, четкостью, а не пассивностью и расслаблением, как понимают некоторые "непротивление злу насилием".
   Но это помогает лишь в случае с нормальными людьми. А что делать, если ваш противник все же не остановился и ударил еще раз? Есть души – те самые души служителей сатаны, которые знают только закон силы. Взывать к их совести, сознанию – бессмысленно, этого у них просто нет. Но надо отличать спокойную и бесстрастную силу воли от сокрушительной силы ярости. Обратите внимание, что после второго удара епископ из притчи сгреб своего обидчика, как мешок или чурбан, как нечто неодушевленное. И в самом деле – если человек не имеет сил сдержать себя во зле, если у него нет ничего светлого и чистого, что могло бы остановить его, то человек ли это перед нами? Это просто слепое орудие зла в оболочке человека, и не стоит обманываться на его счет. Умение видеть суть того, кто обрушивается на вас, – важное средство защиты. Если перед вами не живая душа, а бездушный чурбан, то стоит ли на него гневаться? Не более, чем если бы вы действительно споткнулись о чурбан. И убрать его с дороги – не большее зло, чем убрать грязь со стола. Зло есть грязь, впущенная в мир, и надо уметь это видеть, несмотря на всю его маскировку.
   Сатанинская система – это призрачное бытие, это небытие, смерть, замаскированная под жизнь. Суть люциферианского блеска, которым, он хочет ослепить и обмануть нас, передают образы, созданные им самим, – свечение болотных огней, гнилушек, фосфоресцирующих красок. Это символы его мира – свечение из грязи, свет, рожденный мраком и гнилью. Но странна природа этих образований. Ведь они, во-первых, светятся не сами, а за счет поглощенного дневного – Божественного – света. Это типичный вампиризм. Во-вторых, светятся они лишь на фоне полного мрака, и как только на них падает луч истинного света – обман разоблачается. Перед нами просто куча гнили или противный червяк. И в этом – ключ к ослепляющей политике сатаны. Он может ослепить – испугать, заставить подчиниться себе – лишь низвергнутое во мрак, замутненное, помраченное сознание.
   По сути дела, сатанинской системы вообще нет. Это фиктивное явление, вся природа которого строится на агонии смертельно раненной жизни. Это пораженное, разрушающееся, распадающееся Бытие, жизнь на грани небытия. И продолжение агонии поддерживается лишь за счет вовлеченных в этот пламень "геенны огненной" все новых жизней, новых живых душ – наших прежде всего (Дьявол назван в Евангелии "человекоубийцей от начала" (Ин. 8, 44). Души, пошедшие на служение к сатане, тоже могут еще какое-то время агонизировать за счет других душ, и это могут быть века и даже тысячелетия, но силы распада, впущенные внутрь, уже вершат свою работу, и итог будет один – смерть, полное, окончательное и безоговорочное разрушение себя как личности, как самостоятельной частицы живого. Вот что значит "возмездие за грех – смерть" (Рим. 6, 23).
   Но сложность состоит в том, что своим служителям сатана придает личностно оформленную видимость. До грехопадения мрак был мрак – это была безличная субстанция, просто слепая разрушительная сила, отличить которую от жизни можно было без труда. Как противостоять этому злу, мир знал. Но как противостоять хищному и агрессивному началу, имеющему видимость жизни, было не очень ясно. На этом попались очень многие. Ведь в чистом мире действует закон: просят – помоги, поделись, отдай. И чистые души до сих пор не могут привыкнуть к бесконечной наглости хищных попрошаек, готовых проглотить все и вся, если уступать всем их просьбам. Сатана всячески использует наши способности к сочувствию, к отождествлению его обманных фигур с самими собой. Наиболее яркий пример обмана – доведенный до крайности принцип "ахимсы" в восточных учениях ("принцип непричинения вреда всему живому). Совестливые люди, принявшие близко к сердцу эти идеи, начинают проливать слезы над каждой случайно раздавленной мошкой, охраняют комаров и тараканов. Но если довести до логического завершения эту идею, то нельзя кипятить воду и мыть руки: так тоже уничтожается живое – микробы. И тем более нельзя делать прививки от малярии, тифа и оспы – мы ведь уничтожаем бактерий, а они тоже хотят жить. Что ж, логика сатаны понятна – свои разрушительные и смертоносные силы, направленные на уничтожение чистоты и света, он хочет выдать за самое жизнелюбие, за самое жизнь. Но если на микробах мы все-таки не попадаемся на крючок, то на зло в более крупной упаковке – в виде людей – ловимся часто. Хотя разницы нет никакой: зло есть зло.
   Но самое главное – отстаивать себя в подобных ситуациях надо спокойно, без гнева и ярости. Любая страстность в крайних, критических ситуациях сразу делает нас носителями разрушительных сатанинских энергий. Никакой благородной ярости нет и не может быть – это еще одна ловушка, в которую нас заманивает сатана. Благородны только сдержанность, кротость, незлобивость: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем", – учит Иисус Христос (Мф. 11, 29).
   Но тут тоже не следует попадаться на проповедь смирения, желанного сатане. Это он хочет представить верующего кроткой и смирной овечкой, по первому требованию залезающей в пасть к волку. В современной церковной традиции понятия смирения и послушания настолько замутнены и искажены, что об этом следует сказать особо.
   Не надо путать смирение перед внешним злом – что желает внушить сатана – со смирением себя в проявлении зла. Это очень разные вещи. Здесь необходимо опять обратиться к контексту, в котором возникает образ кроткой овцы. Речь идет об отделении овец от козлов (Мф. 25, 32-33 и далее). Овца – безобидное создание, не могущее никому причинить вреда, козел – агрессивное, бодливое животное. Надо уметь подобно овце смирять себя в гневе, разрушении, зле, а не быть бодливым, подобно козлу, или хищным и алчным, как волки, упомянутые в другом месте (Ин. 10, 12).
   То же самое и с послушанием начальству, которое сейчас превратилось чуть ли не в главное качество христианина. В Евангелии говорится о "послушании истине" (1-е Пет. 1, 22), "послушании Христу" (2-е Кор. 10, 5-6), "послушании к праведности" (Рим. 6, 16) и т.п., то есть во всех случаях речь идет о послушании Богу, его заповедям. Говоря о повиновении властям, обычно ссылаются на эпизод с уплатой податей: "отдавайте кесарево кесарю" (Мф. 22, 21). Но надо опять же брать в контексте: "Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры?" (Мф. 22, 18). Суть ответа Иисуса Христа – отдавайте миру сему мирское, но не путайте мирское с Божественным ("кесарево кесарю, а Божие Богу"). Слушаться любых властей надо в том случае, если их указания соответствуют или, по крайней мере, не противоречат Божественному. Но когда начальники иудейской церкви, официальные священники своего времени "накрепко запретили" апостолам проповедовать христианство, те явили образец подлинного послушания: "Петр же и Апостолы в ответ сказали: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам" (Деян. 5, 29).
   Вопрос о повиновении властям, подчинении прямому насилию – это всегда вопрос меры. Искусство воина – самое тонкое и сложное в этом мире. Вглядитесь в лик архангела Михаила – величайшего из воинов Света: зачем воину такая тонкость, чуткость, трепетность, красота? В нашем обыденном представлении с воином ассоциируются сокрушительная мощь, тяжелая, грубая сила. Как можно противостоять врагам с такой хрупкой внешностью? Но именно в тонкости и чуткости наша главная сила. Искусство воина – более высокое и сложное, более ответственное, чем даже созидание миров. Созидатель не знает сопротивления своим замыслам и имеет время увидеть, исправить ошибки и неточности в процессе строительства. Воину противостоит активная, коварная сила, не признающая никаких правил, попирающая закон и любые права. И надо уметь предугадывать замыслы противника, опережать их. Если возможно – до последнего уходить от столкновения, вплоть до того, чтобы откупиться, отдать все, что есть, кроме жизни: "отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку" (Лк. 6, 29). Ибо ошибка воина может быть непоправимой, расплата за нее – смерть. А уничтожение праведников, носителей чистого света – сильнейшее оружие Сатаны. Если уничтожить всех молящихся, всех верующих в Бога, земля окажется во власти сатанинских сил, поэтому надо быть "мудрыми, как змии", хранить себя как носителей света от напрасных ударов.
   Но надо и здесь тонко чувствовать предел возможных компромиссов. Отстаивать следует не себя лично – когда нас обижают, как раз и рассчитывают на наше самолюбие, гордыню, на то, что мы не стерпим личной обиды. Но все, что относится к нам лично, можно и нужно терпеть: ведь сам Спаситель говорил, что хула на него простится, но не на Духа Святого (Мф. 12, 32). Если обижают вас – не страшно. Но если обижают Божественное в нас – нашу веру, нашу любовь к Богу, если идет прямая атака на нас как на носителей Света – тут уже наша прямая обязанность отстаивать высшие ценности. И кто бы ни требовал от нас отказа от святынь – родители или власти, – компромиссы невозможны.
   Но опять же, не нужно самому задирать других и навязывать свои святыни. Смерть за веру – самая последняя и крайняя мера. Первые великомученики использовали ее для торжества учения: их убивали, но вместо них вставали десятки и сотни других верующих. Во всех остальных случаях мы нужнее живые и молящиеся, несущие свет в мир. И если свет на Земле еще не иссяк после страшных гонений на веру в середине XX [нашего] века, то это благодаря молитвам живых, а не мертвым, пусть и погибшим достойной мученической смертью в лагерях и застенках. Если бы не было живых праведников, мы бы все уже были в лапах сатаны и антихрист готовился бы к вхождению в храм.
   Теперь о том, что делать после нападения: как прощать и как "молиться за обижающих нас". Надо сразу сказать, что вопрос о прощении может вставать только в том случае, если обидевший искренне просит о нем, раскаивается в содеянном. Здесь следует быть особенно внимательным, потому что в вопросе о прощении заложена самая хитрая ловушка сатаны на пути воина.
   Если вас отодвигают локтем от кассы, чтобы пролезть без очереди, и при этом вежливо говорят "простите", – не очень похоже, что у вас просят прощения. Для этого нужно хотя бы перестать делать то, за что просят прощения. А если ваш сатанинский начальник явно обходит вас в должности или в очереди на квартиру, подсовывая своего приспешника, и, вызывая в кабинет, вкрадчиво говорит: "Прости, ты у нас такой чуткий, такой деликатный, такой беззащитный, что мне некого обойти, кроме тебя", – то о каком прощении, собственно, идет речь? Тут под словом "прощение" скрывается совсем иное – шантаж и насилие, хотя и в деликатной форме, а главное – стремление сделать нас соучастниками темных дел, вершить их как бы с нашего согласия и одобрения, то есть переложить вину за несправедливость на наши плечи. Вам никогда не было неловко в подобных ситуациях? Это наша совесть кричала, как могла: остановись, не говори "да", не соглашайся быть пособником зла! А мы из ложно понятых всепрощения, деликатности и смирения помогали творить беззаконие. За другого мы, возможно, и восстали бы, не согласились, но не эгоизм ли – отстаивать собственные интересы? Однако речь ведь идет не о нас, а о справедливости, и какая разница, по отношению к кому она попирается? Даже молчаливо не следует одобрять беззакония, а тем более когда вкрадчивым "прости" нас вынуждают вслух сказать "да", т.е. подписать приговор. Не надо ругаться, возражать – это глупо, они рассчитывают на ослабление защиты, провоцируя нас на срыв. И если сорветесь – вас разнесут в пух и прах, вы не только квартиры или места не получите, но еще и по больницам проваляетесь половину оставшейся жизни. Надо четко сказать, что вы их действий не одобряете и не считаете, что можно попирать справедливость, независимо от того, кого это касается – вас или другого. Не берите ответственность на себя, "выходя из дома или из города того, оттрясите прах от ног ваших", говорит Спаситель, и "отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому" (Мф. 10, 14-15).
   Постарайтесь ни в чем не зависеть от них, не принимать никаких подарков и одолжений, чтобы не оказаться у них в долгу. Они всегда стремятся тысячами мелких услуг связать вас по рукам и ногам, чтобы в решающий момент вам было неудобно отказать им. От плохого человека ни за что и ничего не принимайте. В этом надо быть очень твердым. И не попадаться на еще более тонкие подкупы – не принимать их информации, то есть не слушать сплетен, и тем более не поддаваться на лесть. Не надо обольщаться их похвалой – заглядывайте вперед, зачем они к вам так вкрадчиво подходят? Атака часто начинается с усыпления бдительности лестью, и – не успеете оглянуться – ваша голова уже у них в пасти. Учитесь сами выбирать себе друзей, а не радоваться тем, кто к вам навязывается с дружбой, эти за одно одолжение потребуют потом с вас десятикратно.
   И не надо деликатничать, если общение с человеком неприятно, тягостно, принудительно. Это явный признак вампиризма, и вам будет плохо уже не только психологически, если общение станет постоянным. Деликатные люди боятся обидеть наглецов, терпят от них любые неудобства, позволяют объедать себя до косточек – до больницы; мы знаем не один такой случай. Проверяйте: если каждый раз после общения с человеком вы чувствуете тяжесть, на второй-третий день обостряются или появляются заболевания – даже простуда может быть следствием разговора за чаем, – то такое общение надо прервать решительно и незамедлительно. Вы подвергаете опасности не только себя, но и своих близких, коллег по работе, других людей – через вас идет отрицательное воздействие от этого человека. А как же, скажет кто-нибудь, быть с терпением, ведь постоянно твердят, что Христос терпел и нам велел? Здесь – тоже подмена. Да, чаша страданий не обходит и не может обойти в этом мире ни одного положительного человека. Она дана нам общая. Но каждому отпущено в меру того, сколько он в состоянии претерпеть: "возьми крест свой и следуй за мной" (Лк. 9, 23). Свой крест и есть та доля страданий, которую мы можем помочь пронести Тому, кто несет всю чашу. Если человек не понимает смысла страданий как помощи Господу, если он не желает их терпеть и претерпевать, а лишь пассивно отдается болезни, не хочет бороться с ней или, еще хуже, только кричит "избавьте меня от нее", то чаша становится для него невыносимой, и он залавливает себя своим страданием, не сопротивляясь ему. Напротив, если человек признает и понимает необходимость страдания, принимает свой крест, то начинает превозмогать страдание своим мужеством, выдержкой и спокойствием. Терпение – это не пассивное принятие страдания, не бессильное опускание рук перед болезнью, невзгодами, несправедливостью. Терпение – это активное сопротивление страданию. Если человек, к тому же, находится в религиозном потоке – молится, участвует в таинствах, то ему идет все возрастающий поток чистых сил, позволяющий преобразовать, очистить выпавшую на его долю часть мучений, избавить от нее не только себя, но и мир. Страдание является следствием греха, нужно очиститься от греха, и вместе с его преодолением будет уходить и страдание.
   Терпеть страдание и, значит, сжигать его в духовном огне молитвы, поста, творчества и любви – это высшее сопротивление всем невзгодам нашей жизни. Молиться же надо не за то, чтобы Господь избавил нас от мучений, а чтобы дал сил преодолеть их, "укрепил бедствующую и худую (слабую) нашу руку" (из молитвы к Ангелу-хранителю). Кстати, терпение нужно и к чужим мукам. Вряд ли оправданна наша обычная формула об избавлении от страданий конкретного человека, ибо в подтексте всегда лежит: "нет сил терпеть его мучения". Просить надо тоже о том, чтобы Господь дал ему сил преодолеть боль и муки, открыл силу и величие истинного терпения, укрепил его волю и мужество.
   Теперь – как молиться за "врагов наших". Обычная формула: "ненавидящих и обидящих нас прости". Здесь имеется в виду то греховное состояние, когда мы не можем удержаться от зла и провоцируем других на обиды и раздражение. Если вы сами виноваты, все верно – кайтесь, просите мысленно прощенья у того, с кем не поладили, чтобы он не таил на вас обиды, и у Господа, чтобы простил и очистил вас обоих. Но если вы не давали повода, если перед вами злодей и убийца, изощренный садист, которому вы помешали, допустим, украсть, а он возненавидел вас за это? Нас почему-то призывают быть гуманными и добрыми к насильникам и убийцам. Но если мы будем без конца прощать их и позволять им безнаказанно творить зло, то где гуманность и доброта по отношению к будущим жертвам? Тогда уже нас надо прощать за наше всепрощение как соучастников преступлений. "Защити, Господи, невиновных и избави нас от этих носителей зла" – вот как надо молиться за них. Не берите на себя право прощать грехи, которое принадлежит лишь Господу. Не держать обиды на ближнего – совсем не то же самое, что простить преступника. А нам все переведено одним словом.
   Иисус Христос не был таким беззащитным перед злом, не отдавал себя на съедение сатане по первому его требованию. Только когда Он понял, что наши души настолько погрязли в грехе, что свет любви не доходит до них, было принято решение о Голгофе, потому что язык страдания и муки более понятен тем, кто не готов к чистому свету. Человечество само избрало путь страданий. Не без помощи сатаны, конечно, но мы сами, видя свет и тьму рядом, сделали свой выбор. Слишком мало устояло в добре и не пало. Слишком мало было в обезумевшей от ярости толпе тех, кто не кричал: "Распни его!".
   Поэтому самое главное и самое первое, с чего начинается искусство воина, – это умение различать добро и зло, не поддаваться на хитрые уловки сатаны и его служителей, всячески пытающихся запутать нас. Надо уметь распознавать истинного врага и предугадывать возможные удары и атаки. Стремление всех видеть хорошими, сатанинское всепрощение, демагогический плюрализм (все-де имеет право на существование, особенно зло) и т.п. попытки представить зло необходимым или неизбежным компонентом нашей жизни – это сдача позиций силам тьмы. Если мы отказываемся различать тьму и бороться с нею, очищать от нее Землю, то даже не успеваем заметить, как сами оказываемся во власти тьмы и становимся если не прямыми служителями, то пособниками ее сил, невольно помогая им попирать свет истины и творить беззаконие: "Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает" (Мф. 12, 30; Лк. 11, 23).


Далее – 3. Роль и значение религии. Пути восстановления Божественного закона на Земле.

 
2005-2017 © www.religijafilosofija.org